Петр Петровский. Провал российской мягкой силы в Украине: предпосылки, причины, результаты

Uk_FR_vlasti_netРеволюционные события в Украине показали, что российское влияние в этой стране постепенно уменьшается. Если еще двадцать лет назад оплотом украинского языка и самосознания были три галицкие западные области Украины да и небольшие вкрапления по всей стране среди групп гуманитарной интеллигенции, то последние события 2014 г. показали, что уже над Харьковом и Луганском, Николаевом и Запорожьем сегодня свободно развиваются знамена УПА, а простые жители юго-востока Украины в большинстве своем поют гимн Украины и разделяют общеукраинскую идентичность. При этом Россия до сих пор в Украине делает ставку на русскоязычное меньшинство с постсоветской идентичностью. Не является ли подобная позиция России провальной?

Украина: особенности независимого существования.

Обретение независимости Украиной в 1991 г. поставило под вопрос формировавшуюся на протяжении семидесяти лет советскую идентичность на этой территории. Распад СССР стал главным критерием ее фрагментации и деконструкции, а формирование новой идентичности на основе независимости и суверенитета молодой Украины выступило подводным камнем, ускорившим процесс распада советской идентичности. Для нового государства требовались четкие понятные аргументы его существования и независимости. Устаревшая советская идентичность не могла предоставить подобных аргументов и обслуживать новое государственное образование. Для этого требовалось создать соответствующую политическую и социо-культурную украинскую идентичность. Для ее основы была выбрана этнонациональная модель. В отличие от гражданской модели идентичности, основанной на принципе территориального договора, где общность происхождения не играет роли (подобная форма идентичности сегодня господствует в США), этнонациональная модель, кроме обшей территории, предусматривает и единое происхождение и его общее понимание, один язык. Такая модель и была закреплена в конституции Украины 1996 г., утвердившей на всей территории страны один государственный язык.

4a89756ce2d8fd8e13270ca0914Новая украинская идентичность через систему образования формировалась у молодых поколений граждан с одной стороны. С другой, на место деконструированной советской идентичности (а во многих случаях и вместе) украинская идентичность формировалась и у бывших граждан УССР.

Подобные деформации на территории новой Украины происходили далеко неравномерно. Регионы с различными историческими особенностями формировали свои специфические черты. Три галицкие области (Львовская, Ивано-Франковская, Тернопольская) находились в составе СССР только с 1939 г. На здешних территориях под властью Австро-Венгрии, во многом формировался украинский национальный миф, а во время вхождения в состав межвоенной Польши, Львов стал негласной столицей украинского национального сопротивления. Советский период же оставил галичанам в наследие память о деятельности УПА. Тогда же впервые (если не считать небольшого периода Первой мировой войны) галичане очутились в одном государстве с Россией и в русском информационном пространстве. Для них русская идентичность четко отличалась от украинской, была иной. Подобная же ситуация была характерна для Волыни. Однако последняя имела, как и вся Украина, православное исповедание и входила с 1795 по 1915г. в состав России.

Особенным регионом в составе Украины являются Юго-Восточные ее области. Формирование ее населения имело специфический характер. Степная зона не позволяла иметь стабильное оседлое население вплоть до 19 в. Подобное обстоятельство сформировало неустойчивые миграционные потоки и непостоянную идентичность. Особенно выделяются Донбасс и Луганск, индустриальные центры, идентичность населения которых сформировалась на отрыве приезжих мигрантов от корней в момент индустриализации в Российской империи и СССР. Многонациональный пролетариат при этом проходил и процесс урбанизации. Приезжие из разных точек не только советской Украины, но и всего СССР от Калининграда до Владивостока создавали смешанные семьи, проблема идентичности в которых также подвергалась деформации, а родовая память нивелировалась. Подобную биографию имеет предки Януковича, род которого по отцовской линии ведет свои корни из белорусской Виленщины, а по материнской линии корни его рода достигают российской Орловщины.

Все эти факторы формировали феномен советской идентичности, когда человек оставался без роду и племени, а его самоидентификация основывалась на принадлежности к СССР. Вся советская мифология сформировала базовый ценностный аппарат среднестатистических жителей юго-востока Украины.

Принятие независимости Украиной поставило советскую идентичность данного региона под вопрос. Иные регионы Украины, имеющие региональные привязки к роду и месту, в зависимости от особенностей, на протяжении 15 лет сформировали базовую украинскую идентичность, приемлемую для ценностного обеспечения независимости Украины. Юго-восточные регионы же столкнулись с глубокими проблемами, связанными, прежде всего, с социальными особенностями местного населения.

1282297347Смешанный состав довольно большого числа семей и советизация населения с параллельным отрывом от родовых корней дополнялись миграцией и полиэтничностью. Население в штыки воспринимало возврат к любой этнической идентичности. Украинская же идентичность требовала в большинстве случаев возврата или в случае мигрантов, перехода на украинский язык, что вызывало тотальное неприятие населением данного региона новой идентичности и статуса Украины как независимого государства.

Однако советская идентичность сама по себе без соответствующего государственного образования, обеспечивающего ее, существовать в первичном виде не могла. Данная идентичность натолкнулась на собственную бесперспективность в новом государстве, образование, наука и культура которого встали на службу новой украинской идентичности. Перспективы же местных элит также диктовали условия учить украинский язык и любым способом включаться в миф новой общеукраинской идентичности. Если проследить судьбы Кучмы, Тимошенко и самого Януковича, все они в той или иной степени приходили к разным формам украинской идентичности, переходили на украинский язык, так или иначе, оперировали с общеукраинскими мифами. Отказ же от новой идентичности для региональных элит означал маргинализацию и провинциализацию. Руководителям с советской идентичностью выход на общеукраинскую арену становится закрытым.

В подобных условиях формирования нового Украинского государства с собственной идентичностью, перед Россией встала задача выработки стратегии по Украине. Какие отношения иметь, на какие элиты ставить, на какие слои населения опираться? Но самый главной проблемой, стоявшей перед Россией, было ответить на вопрос: какую суверенную, независимую и самостоятельную Украину желает видеть Россия вместе с собой?

На мой взгляд, Россия совершенно неадекватно ответила на данный вопрос, совершив фатальную ошибку в своей собственной стратегии на счет Украины.

Фатальная ошибка России

В Украине как новом государстве, сформированном на основе одной этнической, титульной нации украинцев, новая идентичность стала формироваться именно вокруг ее ценностей. Россия же поставила на противоположные позиции сохранения и консервации советской идентичности, которая по мысли Москвы должна была стать основой пророссийской ориентации независимой Украины.

Однако подобная позиция России изначально являлась провальной. И связано это стало с тем, что ставка на противодействие объективным процессам формирования идентичности в новом государстве не может реализоваться без ликвидации самого государства как главного условия формирования этой идентичности.

Чтобы оценить всю быстродейственную лавину распространения украинской идентичности обратимся и сравним данные выборов президента Украины за весь период независимости. Если обратиться к данным президентских выборов в Украине в 1991 г., где кандидат Вячеслав Черновил оперировал к украинской национальной идентичности, то увидим, что в тот момент подобные ценности разделяли только три пресловутые галицкие области Украины.

 Вибори_1991-uk

Выборы 1994 г. изменили расклад. На этот раз к национальным ценностям взывал Леонид Кравчук. Его соперник Леонид Кучма оперировал постсоветской риторикой. Как видно, поддержка украинского национального проекта расширяется и занимает весь северо-запад Украины вплоть до кировоградской области в центре страны.

 Вибори_1994-uk

Следующая президентская компания 1999 г. имела свои особенности. Леонид Кучма использовал все возможности, чтобы с ним во второй тур выборов вышел обреченный на провал кандидат от коммунистов Симоненко. Однако и здесь видно, что национальный проект ценностей, построенный на антисоветскости, имеет своим центром все те же области Украины.

 Вибори_1999-uk

Более четким лакмусом становления новой идентичности в Украине выступили выборы президента 2004 г. Граница, прошедшая по центру страны, закрепилась через Сумскую, Полтавскую, Кировоградскую области на все нулевые годы.

 Ukraine_ElectionsMap_Nov2004_1

Юго-восточный регион стал специфическим анклавом советской идентичности. По данным на 2007 г. с ней себя идентифицировало 34% населения, в то время как с украинской 39%. Русскую идентичность (преимущественно в Крыму, Донецкой и Луганской областях) разделяло 27% (Аналитическая записка по результатам социологического исследования «Украина, январь, 2007 г.». — 2007. — С. 17.)

До революционных событий 2013-2014 гг. казалось, что данная граница является неприступной, а регион юго-востока Украины стабильно будет выступать оплотом советской идентичности и противопоставляться основной Украине. Однако последние события с активным включением жителей юго-востока страны в эти процессы проиллюстрировали начало заметной фрагментации региона. Четко выделились из зоны постсоветского юго-востока Украины Херсонская, Николаевская, Днепропетровская и Запорожская области, где украинская идентичность начала распространяться среди местного населения.

В отдельную группу можно отнести Харьковскую и Одесскую области, где лагеря представителей постсоветской и украинской идентичностей приблизительно равны.

Три оставшиеся области, Донецк, Луганск и аннексированный Россией Крым остаются верны постсоветской идентичности. Однако и эта группа, пожалуй, за исключением последнего региона, начала трансформировать свою постсоветскую идентичность в новую, украинскую или русскую. События противостояния в Донецкой и Луганской областях двух группировок (российской и украинской) с оружием в руках в свидетельствует, что и в данных, наиболее «мультикультурных» и «космополитичных» регионах также происходят изменения. Президентские выборы 2014 г. покажут подобные трансформации. А пока предлагаю посмотреть итоги парламентских выборов 2012 г. по регионам.

Результат ВО Свобода показывает, что в Днепропетровской области националисты преодолели 5% барьер, а в Николаевской и Херсонской им не хватило несколько десятых процента, чтобы преодолеть эту планку.

 Ukr_elections_2012_Свобода

Результаты нац-демов из Батькивщины и Удара также иллюстрируют интересные тенденции

 Ukr_elections_2012_УдарUkr_elections_2012_Баткивщина

 А вот данные оперирующих к постсоветским ценностям и идентичности Партии регионов и КПУ

 Ukr_elections_2012_КПУUkr_elections_2012_партия регионов

Если сложить вместе их голоса, то можно предположить, что электорат, оперирующий постсоветскими ценностями идентичности, стал постепенно нивелироваться. В Днепропетровской области число голосующих за подобные политические силы уменьшилось с 63 % в 2004 г. до 56% в 2012 г. В Запорожье – с 70% в 2004 г. до 62% в 2012 г. В Харьковской области с 70 % в 2004 г. до  62% в 2012 г. В Николаевской с 69,5% в 2004 г. до 59% в 2012 г.

Из этих данных можно сделать вывод о постепенном разложении постсоветской идентичности на юго-востоке Украины. Можно рискнуть предположить, что данные после революции будут еще более плачевными для нее. Украинская национальная идентичность настигла и этот регион, хоть в Донецкой и Луганской областях ей придется потягаться с выделившейся из той же постсоветской идентичности русской.

Фатальная ставка России на постсоветскую идентичность в Украине также оказалась провальной из-за маргинализации элит-носителей этой идентичности. Отсутствие высокого гуманитарного уровня населения данных областей привело к ситуации, когда подобными ценностными ориентирами стали пользоваться в политических целях необразованные чиновники с подозрительным прошлым. Нашумевшие всем Добкины и Кернесы, вот итог деградации советской идентичности. Индустриальный и научно-технический тип культуры не смог обеспечить ростки внутри носителей  постсоветской идентичности тех моделей ее трансформации, которая бы позволила создать альтернативу этноцентричной украинской идентичности. Подобные итоги можно связать с технической и производственной специализацией. Интеллигенция региона не имеет социо-гуманитарного потенциала, ибо изначально ориентировалась на техническую и производственную сферы. Поэтому юго-восток так и не стал создателем альтернативного проекта украинской идентичности.

Ставка же России на данный проект обречена на полную потерю Украины и все более прогрессирующее неадекватное восприятие процессов у своей соседки. Единственным путем восстановления влияния России в Украине является встраивание ее политики мягкой силы в украинскую этноцентричную идентичность и, возможно, воздействие на ее формирование.

Советской идентичности юго-востока Украины остается жить максимум десятилетие. В дальнейшем Украина будет украинской. Ориентация же российской мягкой силы сугубо на постсоветскую идентичность и русскоязычное население уменьшает с каждым годом ее возможности влияния. Внутри же украинского общества новая идентичность формируется в противовес российской, которая рассматривается как вражеская украинской государственности, а сама Россия обретает имидж шовинистического, империалистического центра, подстрекающего к сепаратизму население Украины с постсоветской или формирующейся русской идентичностью.

comments powered by HyperComments
Апублікавана ў Артыкулы, Навіны, Палітыка, Рознае з тэгамі , , , , , , . Спасылка на гэты запіс. Падпісацца на RSS-стужку, каб сачыць за камэнтарамі.

(C) 2012-2013 Кансэрватыўны цэнтар NOMOS.

Праграмаваньне: Сакалоў Аляксей