«Ленинизм» Ярослава Романчука

Виктория Харкевич

Виктория Харкевич. Родилась в 1991 г. в Минске. Работала корреспондентом на портале деловой информации «Ежедневник». Начинающий философ, журналист, музыкант. Член Консервативного центра «NOMOS». Сфера интересов — социальная этика, философия жизни, героическое искусство, авторитарные политтехнологии.

Виктория Харкевич

Рассуждения Ярослава Чеславича Романчука в статье о консерватизме и его носителях “Консервы и консерваторы или Почему всякую гадость называют «либерализмом»?“ вызвало у меня, как молодого философа, множество нареканий в сфере логики и поставило под сомнение существование мировоззренческой целостности у ее автора.  Александр Синкевич свой ответ уважаемому экс-кандидату построил в форме разоблачения домыслов Романчука в его адрес. Мы же проанализируем статью автора, посредством логики и выявления мировоззренческих установок.

Романчук и логика

«Нагромождение «умных» слов не добавляет никакого смысла»

Ярослав Романчук

Объектом размышления Романчука стал консерватизм. Анализируя данное мировоззрение, вначале автор выделяет «фундаментальный», на его взгляд, критерий вмешательства государства в экономическую сферу, которую определяет как «интервенционизм». Согласно Романчуку, данный критерий является основным, формирует социальное бытие, определяет, что такое хорошо, а что такое плохо, кто есть враг, а кто есть друг. При этом автор приписывает «защитников бюрократов и политиков» также к «интервенционистам». Но возникает вопрос: защитники либеральных бюрократов и политиков также являются интервенционистами? Ответа на этот вопрос у товарища Романчука мы не увидим.

Мнение Романчука насчет «интервенционизма» подкрепляется десятью критериями, их характеризующими. Процитируем и выявим логику построения некоторых из этих критериев.

1) «Неприятие первичности человека действующего (homo ages), мотивируемого собственными целями и интересами, живущего среди таких же людей, как и он, и обменивающегося с ними ценностями на добровольной, взаимовыгодной основе».

Анализ данного критерия выявляет следующую логическую цепочку: действующий человек → мотивация собственными целями → социальная действительность среди себе подобных → взаимовыгодный обмен → добровольная основа. Однако данная цепочка нарушает принцип формальной логики, ибо ни одна категория не выводится из предыдущей. Говоря простыми словами, действующий человек никак не связан с мотивацией собственными целями, взаимовыгодным обменом и добровольной основой. Поэтому претензия в адрес так называемых «интервенционистов» в том, что последние не разделяют эту логическую цепочку, нелепа. Выступление за данную логическую цепочку — абсурдно.

2) «Неприятие результата субъективного выбора человека, обвинение его в иррациональности, недальновидности, неспособности думать «ответственно» о себе и обо всем человечестве».

Приведенный тезис также алогичен. Определим логическую последовательность следующим образом: субъективный выбор человека → рационализм → способность думать ответственно. Любой выбор человека включает в себя как рациональные, так и иррациональные начала. Уважаемый Ярослав Чеславович должен быть знаком с результатами фундаментальных исследований в области социологии глубин, аналитической психологии, феноменологии и гносеологии. Критерии выбора у субъекта имеют довольно широкую и неоднозначную структуру. Так легко и прямолинейно интерпретировать поведение человека непозволительно с точки зрения науки.

3) «Элитистское навязывание человеку и всему человечеству своего видения, ценностей и приоритетов, претензии на исправление через государство так называемых провалов рынка и несовершенства природы человека».

Череда логических пунктов данного тезиса выглядит следующим образом: элитизм → навязывание человечеству своего видения → исправление через государство провалов рынка и природы человека. Здесь следует задать вопрос Ярославу Чеславичу: каким образом элитизм связан с навязыванием человеку своих ценностей видения и тому подобного? И как при этом элитизм сводится только к государственному механизму? Как видно, и этот тезис алогичен.

4) «Неприятие объективного личностного, физического, анатомического, умственного, эмоционального неравенства между людьми и, как следствие, того результата, к которому приводит взаимодействие объективно неравных людей»

Опять алогизм. Как личностное может быть объективным? Здесь виден классический софистский прием смешения, который не имеет смысла. Личность и личностное как качество не могут иметь объективности, ибо являются характеристиками субъекта, человека. Непонятно, что Романчук подразумевает под анатомическим и физическим. Может, здесь следует признавать расовое неравенство? Но автор не решил объяснить это читателю. Как говорится, понимайте, что хотите…

5) «Неприятие разума как основы познания мира, как источника знаний. Познание мира происходит через мозг конкретного человека, а не через коллективы, нации или этносы».

Товарищ Романчук, наверное, не знаком с такой наукой, как психофизиология. Восприятие мира происходит через органы чувств. Познание же мира есть итог работы способности сознания, которое нельзя свести только к физической работе мозга и выработке последним серого вещества. Ибо мыслей много, а вещество у всех одинаковое. И как здесь тогда можно говорить про неравенство, прозвучавшее в предыдущем тезисе Романчука?  Если все неравны, то у каждого должен быть различный разум, сознание, язык и серое вещество. Вот так простое, примитивное манипулирование терминами приводит к отсутствию логики и смысла.

Еще одним проблемным пунктом у Романчука можно выявить его отказ от принципов коллективного познания. Автор, наверное, забыл, что разум конкретного человека формируется в определенной среде и имеет качество памяти. Это означает, что опыт предыдущих поколений определенного общества передается последующему поколению. Вторым замечанием по этому поводу может служить проблема второсигнальной системы человека как коллективного проявления, или простыми словами язык человека, его коммуникативное действие и лингвистическое бытие. Язык никто не выбирает. Он дается человеку объективно и передает психологические, ментальные, этнические особенности того или иного общества. И именно через язык, его структуры происходит познание. Тем самым человек познаёт в коллективе, обществе и благодаря обществу. Общественные институты ему дают образование, где молодому его представителю даются знания, умения и навыки. Конечно, каждый человек по своему обучается им. Но от этого знания, умения и навыки, предоставленные общественными институтами конкретному человеку, не индивидуализируются. Индивидуализируется возможность ими пользоваться, т. е. простой частный случай, не имеющий какого-либо фундаментального значения. Каждый человек разделяет с обществом один язык, одну историю, установки. Вот почему такой известный социолог, как Эмиль Дюркгейм, ввел в научный обиход такую социологическую категорию, как «коллективное сознание».

6) «Неприятие науки, ее методики как единственного способа верификации объективности знаний и информации»

Данное утверждение также является нонсенсом. Во-первых, давайте вспомним, кому адресует такие характеристики товарищ Романчук – «интервенционистам», т. е. тем, кто не приемлет отдавать все на откуп невидимой руки рынка и согласен с ролью государства как распорядителя общественных благ. Возникает вопрос: причем здесь наука? Разве теория государства и права – это не наука? И почему детерминизм рынка является научным фактом? По-моему, автор здесь манипулирует словесами науки, методики и верификации, но никаких доказательств того, что только рыночный детерминизм является научным, не приводит. Здесь хочется отправить Ярослава Чеславича к работам нобелевского лауреата 2002 г. в области экономики Дж. Канемана, который доказал отсутствие рыночного детерминизма уже на уровне психики человека. Человеческая природа производит выбор не по принципу выгоды, а исходя из более широкого спектра критериев. Поэтому кидаться кричащими словами насчет «неприятия науки и ее методики» Ярославу Романчуку не стоит.

7) «Неприятие уникальной методики экономической науки, которая является наукой гуманитарной. Навязывание экономике методики точных наук и, как следствие, обвинение ее в том, что экономика – это не совсем наука, полунаука или вообще набор псевдонаучных тезисов»

Здесь Ярослав Романчук вообще выдает желаемое за действительное. Как раз консерватизм и выступает за экономику именно как гуманитарную науку, в центре которой стоит не прибыль или выгода, а человек, общество и мораль. Такие экономисты, как Карл КниссГустав Шмоллер, Вернер ЗомбартПетер Ульрих и многие другие, никогда не отказывали экономике в ее научности. Однако, в отличие от либеральных и марксистских экономистов, они жестко выступали против ее математизации, где человек является простым «рациональным максимизатором», полностью детерминированным законами рынка. Объектами такой либеральной науки оказались зависимости между явлениями в экономике, выраженные в математических функциях, а законы экономики понимаются как формальные соотношения этих зависимостей.

Но консерватизм доказывает иное. Романчук, наверное, не знает такую науку, как этноэкономика, которая как раз и показывает различия хозяйственных укладов от ментальности, психологии и ценностных установок в том или ином обществе. Ярослав Чеславич должен был заметить, что кризис в ЕС затронул в большинстве своем православные и католические страны. Этноэкономисты это объясняют невозможностью прививки протестантской этики капитализма данным странам.

8) «Вера в государство как в орган/институт, который в состоянии обеспечить справедливое распределение благ, устойчивое развитие без кризисов, защиту общества и Земли от жадности и других пороков человека эгоистического»

9) «игнорирование последствий действий распорядителей и распределителей чужого (политиков и чиновников) по политическому, экономическому и социальному инжинирингу»

Дорогой Ярослав Чеславич и здесь передергивает, перекручивает и жонглирует словесами. Сам автор забывает о том, что верит в невидимую руку, которая «в состоянии обеспечить справедливое распределение благ, устойчивое развитие без кризисов, защиту общества и Земли от жадности и других пороков человека эгоистического». Не так ли? И зачем тогда предъявлять претензии другому, если вначале их надо предъявить себе? Ведь «игнорирование последствий» тотального рыночного детерминизма является не меньшим, а может и большим преступлением, чем игнорирование нарушений законов и тому подобного со стороны государства.

10) «Неприятие института частной собственности как объективного фундамента реализации прав и свобод человека, желание статизировать его, ограничить и заменить «общественным» или государственным суррогатом»

Данный тезис является ложным уже в связи с тем, что консерваторы не отказывают частной собственности в существовании. Однако они не отказывают и любой другой форме собственности. Поэтому здесь расхождение с товарищем Романчуком может быть только в одном. Консерватизм не считает частную собственность единственной формой, не выступает за тотализацию ее, навязывание везде и во всем. Главным принципом у консерватизма является ответственность за собственность. И здесь возникают многие проблемы. Для либерала обо всем, что мое, думать можно только мне. Для консерватора дело обстоит совсем не так. Распоряжение моей собственностью может нанести вред обществу, окружающей среде, государству и политике, повлечь необратимые последствия в различных сферах. Поэтому консерватизм ставит всегда акцент на ответственность, а не на права.

Если же взглянуть в общем на тезисы Романчука, то противоречия найдутся не только внутри самих тезисов, но и между ними. Например, второй тезис противоречит своим содержанием четвертому (если вначале Романчук говорит о «субъективном выборе», то далее он утверждает «личностную объективность»).

Образ врага

«Лингвистическое шаманство не может опровергнуть очевидный факт реальной жизни. Его можно наблюдать всеми органами чувств человека»

Ярослав Романчук

Романчук страшно испугался четких и конкретных построений консерваторов. Экс-кандидат пробует «перевести стрелки» с конструктивного разговора о механизмах и моделях развития белорусского общества на простой китч своими знаниями английских словечек и просто жаргонных выражений. Причем вставляет данные выражения Романчук где попало и куда попало. «Шит поля», «hate speech», «говнять», «троллинг», «фуфлогонство» и «флуд», стали этаким образом врагов либерализма. Этим самым Романчук создал лингвистический мусоропровод в своем тексте, который забивает смысловые посылы и превращает его мысли в бессмысленные кривляния. Вообще при анализе своих оппонентов автору следовало бы побольше узнать об их позиции, изучить консервативную мысль во всей ее глубине. Но вместо этого мы видим совершенно другое. Романчук извиливается как «уж на сковороде» и вместо четкого и логичного анализа консервативной мысли предлагает рассматривать какую-то непонятную химеру, голограмму мифических интервенционистов. Но, как говорится, битва с воздушными мельницами и донкихотство не имеют никакого отношения к политической аналитике.

Мировоззрение vs Романчук

«…они-то, на самом деле, ближе к либерализму. Настоящему. Очевидно, чистому, как арийская раса»

Ярослав Романчук

Следует также упомянуть о некоторых мировоззренческих установках автора. Так, Романчук апеллирует к субъекту, рациональности, науке, разуму. Однако из контекста написанного товарищем автором становится понятным, что Романчук не делает различий между рассудком и разумом, личностью и объектом, государством и бюрократией, частной собственностью и капитализмом. Для него все эти понятия являются формами жонглирования смыслами, которые, как известно любому мало-мальски знающему человеку, исходят из традиции софистики и софистической риторики древней Греции. И где же в таком случае можно будет говорить о точности мысли, если политическое словоблудие захлестывает и искажает смысл?

Возвращаясь к мировоззрению Романчука, становится непонятным, почему автор хочет доказать консерваторам свои идеалистические взгляды, преклонение перед идеей человека, его свободой и творчеством. Однако весь текст Романчука построен совершенно по-другому. Если понаблюдать за развитием идей и мысли автора, то можно удивиться, как вот эти пустословные посылы к идеалам человека растворяются в экономикоцентризме, преклонении перед «невидимой рукой рынка». Однако товарищ Романчук даже не удосужился прочитать Адама Смита, на которого так рьяно ссылается. Ведь хотя Смит и ввел метафизическую метафору «невидимой руки», однако употреблял ее в обоих своих главных произведениях «Теории нравственных чувств» и «Богатстве народов» только по одному разу и походя. Для Смита невидимая рука — это рука Бога, а не рынка, которая гармонизирует интересы людей в процессах взаимообмена моральными чувствами. Поэтому Смиту остаются чуждыми идеи склонности к рыночному радикализму или к технократической абсолютизации свободного рынка как универсального средства «усовершенствованного общества», что станет характерным для радикальных нео- и псевдолибералов ХХ века.

Целостность мировоззрения Романчука также подпадает под сомнение в связи с тем, что сам товарищ является практикующим католиком и никакого отношения к либеральным теориям не должен иметь вообще. Вы спросите почему? Это связанно, прежде всего, с тем, что либеральная мысль и капиталистическая модель, индивидуализм и рынок, являются частью кальвинистской, протестантской этики.

Имеющий историко-религиозное объяснение высвобожденный кальвинизмом мотив стремления к деловому успеху в либерализме упрочивается в безумном принуждении к материальному успеху. Католическое же учение радикально противоположно кальвинизму и либерализму. Для наглядности процитирую несколько отрывков по проблеме теории хозяйствования отцов Римско-католической церкви. Ив Шартрский замечает: «свойство прибыли либо оправдывает, либо обвиняет торгующего: ибо есть и достойный доход, и позорный. Но все-же кающемуся выгоднее потерпеть убыток, чем подвергать себя опасности торговли, ибо трудно, чтобы в отношении между продающим и покупающим не вмешался грех». Декрет Грациана продолжает и углубляет мысль Ива Шартрского: «Изгоняя продающих и покупающих из храма, Господь указал, что купец никогда не может быть угоден Богу. И потому ни один христианин не должен быть купцом или если захочет быть им, должен быть изгнан из Церкви Божьей». Такое отношение к рынку и деловому успеху можно проиллюстрировать еще во многих и многих пассажах святых Римско-католической церкви. Здесь как раз и возникает вопрос о том, как католик Романчук может пропагандировать кальвинизм и протестантскую этику.

Касаясь мировоззрения Романчука, обратимся к его некоторым высказываниям. В своей статье Романчук пытается опровергнуть «бессердечность, зацикленность на материальных благах сторонников либерализма». Несмотря на свое голословное утверждение, Ярослав Чеславич не привел ни одного нематериального утверждения в защиту либерализма. Главными объектами нападок у Романчука являются «защитники распорядителей и потребителей чужого». Возникает противоречие: если Романчук материально не зациклен, тогда он не должен обращать внимание на «потребление», частную собственность и другие формы материализма. Однако, кроме ссылок на Адама Смита, никаких аргументов автором приведено не было.

Охарактеризовав мировоззренческие установки Романчука, можно прийти к выводу, что сам автор статьи не понимает глубины либерализма, ему чужды глубокие моральные и этические установки классических либералов, которые заставляют нести коллективную ответственность перед такими же свободными людьми. Ведь настоящий либерализм – это одна из форм коллективной идентичности, основанная на жесткой моральной дисциплине, ответственности человека перед моральным императивом (И.Кант). Недаром Адам Смит делал акцент не на невидимую руку (которую так любит Романчук), а на моральные чувства народов. Именно последнее является формой коллективной либеральной идентичности. 

Анализ и анал 

«Неужели так сложно различить безусловные рефлексы от выбора человека разумного, хомо сапиенса?»

Ярослав Романчук

Либеральный автор много указывает на разумность, рассудочность, ссылается на господствующее сознание у человека. Однако к чему приводит этот пустой крик? Homo oeconomicus и его бессознательный эгоизм. Ничем и никак не связанная установка замкнутости на самом себе. Как такая модель, такой человек может существовать в моральном и нравственном мире? Почему свобода человека сводится к свободному рынку? И вообще как соотносится свободный рынок с моралью и нравственностью?

Романчук апеллирует к тому, что экономика является гуманитарной наукой. Однако при этом сводит его к детерминизму законов рынка. И где же тут свобода воли человека, право выбора? Ведь известно, что свободный рынок заключается в том, что освобождает своих участников от ответственности за принимаемое решение и от необходимости непредвзято обосновывать легитимность выбора цели нашего хозяйствования, добиваясь этого благодаря удивительной способности выдавать безличную и поэтому якобы не защищающую ничьи интересы, целеполагающую, целенаправляющую силу рыночного механизма за наше «общее преимущество».

Такой анализ товарища Романчука настораживает. Кажется, что вместо того, чтобы защищать права и свободы человека, Романчук защищает права и свободы рынка. Как это соединимо с человеком и его разумом и творчеством, непонятно. Единственно понятно то, что такой анализ очень опасен для общества и сведет его в страшную клетку «либерального» тоталитаризма.

Нигилизм индивидуализма

«Отсылки к неким «метафизическим измерениям» – это не более чем словесная мишура для прикрытия подмены реальности неким умственным конструктом»

Ярослав Романчук

Удивляет примитивизм мышления автора. Такое ощущение, что социология некоторым экс-кандидатам как наука неизвестна. Удивляет то, с какой легкостью товарищ Романчук отказывает существованию таких фундаментальных социологических категорий, как коллективное сознание, общество, социальные страты и др. Либеральный пророк Романчук жестко выступает против коллективной идентичности. Автор постоянно, как мантру, повторяет заезженную фразу: «наделение социумов возможностью целеполагания, как у человека, является грубейшей ошибкой. Отсылки к неким «метафизическим измерениям» – это не более чем словесная мишура для прикрытия подмены реальности неким умственным конструктом». Наверное, Ярославу Чеславичу должно быть известно, что общество — это не десяток яиц, где сумма всех частей является целым. Холистский принцип структуры общества утверждает обратное: общество — это больше, чем сумма всех частей. Здесь надо признать существование как сознательных, так и бессознательных отношений между членами общества, различных форм и уровней коллективной идентичности (будь-то род, племя, этнос, народ либо нация), а также множество других социальных явлений, так хорошо описанных социологами и философами.

Ведь сам Романчук ссылается на одно из проявлений коллективной идентичности — мораль, которую определяет формулой «хорошо/плохо». Если, по логике Романчука, идентичность настолько индивидуальна, то оказывается, что убийство для одного будет являться хорошим тоном, а для второго плохим. Таких примеров можно привести большое количество внутри самой либеральной мысли. Да и сам либерализм является одной из форм коллективной идентичности, поэтому, причисляя себя к либералам, товарищ Романчук должен признавать свою коллективную либеральную идентичность, разделять общие ценности, нести ответственность перед своими единомышленниками.

Чупокабра или малое государство

«Либеральный тоталитаризм – это как “живой труп” или “вегетарианская свинина”»

Ярослав Романчук

Романчук повторяет как заклинание про опасность сильного государства, почему-то связывая его с «распорядителями и потребителями чужого». При этом почему-то автор даже и не задумывается о том, что те же предприниматели, торговцы могут выступать и чаще всего как раз выступают расхитителями чужой собственности, а именно труда наемных работников. Видно, что товарищ Романчук забыл, как капитал отчуждает человека от своей природы, от своего бытия. Автор умывает руки, в то время как миллионы наемных работников по всему миру оказались у разбитого корыта, ибо были выброшены своими «хозяевами» с трудовых мест.

Вопрос к Романчуку остается открытым, вопрос о том, кто будет регулировать социальную сферу, как будут соотноситься права работодателей и наемных работников, кто это будет определять. Или автор думает, что «онанизм» невидимой руки рынка должен быть распространен на все услуги и сферы общества? Однако известно, что от «онанизма», как и от свободной руки рынка, не рождаются дети, не появляются творения. Неужто Романчук полагает, что в современном глобальном мире с его тяжелыми разветвленными структурами можно уповать на «элевсинский оракул невидимой руки рынка»?

Думаю, что данное размышление Романчука должно было остаться в веке ХIХ. Современный мир диктует свои условия. Государство становится многогранным, многоуровневым образованием и начинается от простого региона и заканчивается глобальными, широкомасштабными континентами. В этом отношении мысли Романчука отстали от жизни, являются утопичными, реакционными и устаревшими.

Утопия либерализма

«Не имеет значения, как партия, движение или человек себя называет. Важно то, как они действуют»

Ярослав Романчук

Из всех заявлений Романчука наибольшее удивление вызывает то, что либеральных стран больше нет. Романчук указывает: «Сегодня в Европе трудно назвать хотя бы одну последовательно либеральную политическую партию. Достаточно посмотреть, какие бюджеты поддерживают британские консерваторы, американские республиканцы, немецкие христианские демократы, члены французского Союза за народное движение или польской «Гражданской платформы», чтобы убедиться в их обширной интервенционистской повестке дня».

Как видно, сам автор определяет практику либерализма как несуществующую на сегодняшний момент. Она осталась в истории или выродилась в страшнейшие конструкты ХХI века. Здесь и говорить нечего, как можно строить сегодня то, что умерло вчера…

Конец морали

«Мораль говорит нам о том, что такое хорошо и что такое плохо. Это набор ценностей для направления наших действий»

Ярослав Романчук

Романчук утверждает: «Либерализм по определению является идеологией свободы выбора и ответственности за него». Здесь очень важно, что автор подчеркнул слово ответственность. Однако опять логическая нестыковка поражает в мысли Романчука: если нет коллективной ответственности, общества и идентичности, то какие механизмы будут поддерживать мораль и нравственность человека? Как товарищ Романчук будет регулировать данные отношения? Это тупик мысли Романчука. Конец морали пришел из ее всеобщего отказа от коллективной ответственности. Как без коллективной идентичности, общественных институтов, социального сознания могут быть установлены моральные и нравственные отношения между людьми? Как видно из практик западных стран, отсутствие данных механизмов и отказ от признания существования общественного сознания приводит к уничтожению морали и убийству нравственности.

Ленин и Романчук

«Сколько либералов – столько и мнений»

Ярослав Романчук

Не разделяя либеральных ценностей, мне хочется заступиться за них перед товарищем Романчуком. Мораль, нравственность — вот что определяет свободу согласно отцам-основателям либерализма. Нельзя сводить либерализм к «онанизму» невидимой руки рынка, абсолютизировать ценность индивидуального эго, превозносить и сакрализировать рынок.

Все это инструменты. Настоящий же либерализм является жесткой дисциплинарной моделью, идеологией, формирующей ответственное, нравственное и высокодуховное сознание человека. Отказываясь от этих основ либерализма, Романчук выступает ревизионистом и инструменталистом. В истории мы знаем подобные прецеденты с другими идеологиями. Как известно, Ленин настолько углубился в политтехнологии, что забыл о смысле марксизма. И мы знаем, во что это вылилось. От марксизма остались «рожки да ножки»…

Я боюсь, что товарищ Романчук станет этаким Лениным от либералов. Поэтому хочу призвать Ярослава Чеславича к собственным корням, к морали и нравственности либерализма.

Опасность ревизионизма

«Беларуси не нужен суррогат либерализма. Он нам опасен»

Ярослав Романчук

Такие мысли товарища Романчука не просто подрывают суть либерализма, они являются опасными вирусоносителями для белорусского общества. Сегодня белорусы хотят консолидации, единства, солидарности. А здесь приходит человек и в очень легкой и завораживающей форме, подменяя понятия и подтасовывая факты, начинает говорить о совершенно других вещах, исходя из индивидуализма, эгоизма, которые приводят только к разобщенности и фрагментации общества. Данные опасные мысли Романчука могут иметь очень страшные последствия для нашего общества.

Хотел как лучше, а получилось как всегда

«Когда жизни и собственности человека угрожают, он имеет полное право применить силу»

Ярослав Романчук

            Ярослав Романчук в глубине своей души имеет довольно позитивные мотивы. Он хочет, чтобы каждый белорус жил хорошо, чтобы не было проблем, связанных с экономической, социальной, политической сферами. Но он стал жертвой того, как западные «исказители» либерализма подсовывают свои суррогаты белорусским политикам. Его научили как «быка» бросаться на «красную тряпку». Но при этом не захотели, чтобы Ярослав Чеславич и такие как он мыслили свободно и целостно. Здесь понятно, почему так произошло. Быками, кидающимися на красные тряпки, легко манипулировать, а свободомыслящие политики опасны для заморских аборигенов.

В конце хочу обратиться к уважаемому Ярославу Чеславичу Романчуку. Вы сами указываете на потребность создания фундаментальных фабрик мысли, интеллектуальных площадок, где аналитики и мыслители смогли бы посмотреть оригинально на современные проблемы и предложить элегантные и убедительные решения. Для этого нужен только один шаг — понять и принять оппонента таким, какой он есть…

Апублікавана ў Артыкулы, Грамадазнаўства, Навіны, Палітыка, Эканоміка і народная гаспадарка з тэгамі , , , . Спасылка на гэты запіс. Падпісацца на RSS-стужку, каб сачыць за камэнтарамі.
  1. vk.com  напісаў:

    Плохая публикация.

Дадаць каментар

(C) 2012-2013 Кансэрватыўны цэнтар NOMOS.

Рекомендуем заказать магистерскую работу