Евгений Руцкий. Украина между Востоком и Западом: новые нарративы идентичности.

images (5)Данная работа была написана в начале 2013 года, однако ее содержание обрело особую актуальность именно сейчас. Возможно, что изложенные идеи и заключения окажутся полезными в связи с поиском оптимальных маркеров украинской идентичности в период кризиса.

Введение

В центре внимания данной работы – исследование конструирования национальных нарративов украинской идентичности интеллигенцией как процессов психического отреагирования.

Объектом работы выступает понимаемое в качестве целостного дискурса множество нарративов украинской идентичности, приводимое в работах О. Гнатюк и Л. Кучмы. Предметом – психические процессы, релевантные разнообразным нарративам об идентичности.

Целью является репрезентация и характеристика психической реальности, которая инспирирует и детерминирует возникновение обозначенных нарративов в их разнообразных формах.

 Маркеры самоидентификации в психическом разрезе

Краеугольным камнем национальной самоидентификации является ответ на вопрос «кто мы?» Чтобы на него ответить, необходимо выстраивание системы координат со специфическими маркерами, которые выступают индикаторами отличий «своего» от «чужого». Как правило, это маркеры прошлого, в том числе мифологического («откуда мы?»), будущего («куда мы идем?»), места («где мы находимся?»), самооценки («чем мы отличаемся от других?»), которая распадается на самопрезентацию («чем мы выделяемся на фоне других?») и репрезентацию чужого, семантика которого может варьироваться от антагониста («кто наш враг?») до близкого («кто наш друг?»).

Коллективный экзистенциальный опыт, как правило, является специфической, многогранной и сложной перспективой, которая генерирует в себе коллективную память о множестве прецедентов, способных влиять на социальные представления и выступать маркерами самоидентификации. Поскольку историческое прошлое и актуальное настоящее опираются на память и опыт, в коллективном поле зрения возникает огромное количество фактов и интерпретаций, а также специфических реакций на них, которые нуждаются в согласовании.

Руцкий Евгений.  Магистр гуманитарных наук, магистр исследований наследия, диссертант, автор монографии «Эсхатологический миф и его репрезентации в авраамических традициях» (2013) и нескольких десятков научных публикаций. Сфера интересов: культурная антропология, психоистория, политика, психоаналитика, экзистенциализм, традиционализм, метафизика. Родился в 1983 году в Минске, проживает в Вильнюсе.  Контакт: rutsky.evgeny@gmail.com

Руцкий Евгений.
Магистр гуманитарных наук, магистр исследований наследия, диссертант, автор монографии «Эсхатологический миф и его репрезентации в авраамических традициях» (2013) и нескольких десятков научных публикаций.
Сфера интересов: культурная антропология, психоистория, политика, психоаналитика, экзистенциализм, традиционализм, метафизика.
Родился в 1983 году в Минске, проживает в Вильнюсе.
Контакт: [email protected]

В этой связи процесс конструирования концептов идентичности может рассматриваться как работа по поиску оптимальной для нации конфигурации маркеров, позволяющих ей самоидентифицироваться. Поскольку история и культура содержат в себе множество самых разнообразных оснований для формирования тех или иных маркеров, будь то культурные травмы или политические идеалы, встают насущные вопросы о том, что необходимо брать во внимание, от чего следует абстрагироваться, что следует вспомнить, о чем лучше забыть и т.д. Поиск ответов на эти вопросы связан не только с интеллектуальной рефлексией, но и с глубинным психическим отреагированием имеющих место условий, результатом чего является выбор той или иной системы самоидентификации.

Конструирование нарратива идентичности можно рассмотреть как поиск, группировку и перегруппировку маркеров, что позволяет дать внятный ответ на вопрос «кто мы?». Целью всего этого «брожения», если оно идет правильно, является возникновение цельной и гармоничной конфигурации идентичности, которая вызывает социальное согласие большинства. Фактически, идеальная идентичность должна быть похожа на ясный прозрачный кристалл, сформировавшийся из привычек, из специфических и регулярных программ деятельности в рамках той или иной социальной общности. У общности этот кристалл должен воспроизводить переживания единства, а у индивида – полноценности, гордости, величия, психического комфорта и самости.

Рассматриваемая в работе Украина интересна тем, что самоидентификация ее населения является незавершенной (Л. Кучма, О. Гнатюк и пр.), а потому сама ситуация чрезвычайно благоприятна для конструирования пестрого разнообразия нарративов идентичности. Ситуация незавершенности психически может пониматься как открытый гештальт, сам факт существования которого порождает желание его закрыть. Благополучное закрытие этого гештальта возможно лишь при условии обнаружения согласованной конфигурации маркеров, которая является оптимальной для самоидентификации населения.

Поскольку для Украины эту конфигурацию в силу исторических причин только предстоит обнаружить, в среде интеллигенции вполне закономерны попытки ее поиска. Этот поиск тесно переплетается с процессом рационализации, при котором в сферу внимания авторов принимаются те или иные группы фактов, из которых конструируются нарративы, сообщающие о необходимости выбора той или иной модели самоидентифицации.

Итак, мы будем рассматривать те или иные нарративы идентичности с двух сторон. Во-первых, они могут выступать как производные определенных психических процессов. Специфика их протекания инспирирует возникновение определенных культурных содержаний. Иными словами, особое значение в процессе формирования тех или иных смыслов играют психические феномены, которые преломляются в тех или иных нарративах идентичности. Когда нарратив идентичности соответствует психической реальности, он наиболее жизнеспособен. Вместе с тем, бывает и обратная ситуация – когда нарратив идентичности конструируется на удаленных от психики абстрактных основаниях. Например, Л. Кучма в своей книге «Украина – не Россия» нашел такой отличительный маркер украинца от русского, как плотность населения на квадратный километр. Разумеется, эта плотность настолько отличается в Москве и в Сибири, что вне чистых абстракций такие маркеры не могут работать. В случае психического несоответствия маркеров, нарратив идентичности или укореняется через внушение, или трансформируется в маргинальную точку зрения отдельного автора.

Украина между Востоком и Западом: способы отреагирования

IMG_1790Нарративы украинской идентичности с многочисленными ссылками изложены в исследовании О. Гнатюк «Мiж Сходом i Заходом. Прощання з імперією: українські дискусії про ідентичність». Поскольку для нас имеет значение исключительно их идейное разнообразие, мы опустим избыточные детализации касательно происхождения и авторства, отсылая к вышеуказанной работе.

Пестрая украинская идентичность испытывает особое влияние метафоры «между Западом и Востоком», которая  отображает не только маркер места, но и маркеры самооценки, самопрезентации и репрезентации чужого, поскольку Восток и Запад являются и территориями, и соседями, и соперниками, и цивилизационными центрами влияния. В психическом разрезе статус «между» всегда очень многогранен и потенциально опасен. С архаических времен люди разных континентов табуировали феномен двойственности, посему само его наличие свидетельствует о психической неустойчивости, непостоянстве, незавершенности, противоборстве и противоречии мотивов, несущем угрозу утраты равновесия.

О. Гнатюк выделяет несколько интеллектуальных подходов в понимании Украины между Востоком и Западом. Наиболее утопичная концепция из формулы «между Востоком и Западом» выводит, что Украина находится в центре Европы. Действительно, самый идеальный вариант разрешения ситуации двойственности – это синтез. Украина как синтез Запада и европейской части Востока мыслится идеально, однако в подобном статусе на практике не заинтересован ни Восток, ни Запад.

Прецеденты попыток подобного «синтеза» уже имели место. Травму от соединения восточного социализма и западного либерализма до сих пор несут на себе многие страны – Польша, Чехия, Словакия, страны Балтии и пр. Есть ли сегодня предпосылки того, чтобы попытка подобного синтеза не закончилась изъяном? Психически – нет. Запад непропорционален Востоку, они не в состоянии всецело синтезироваться, поэтому шансы Украины стать между ними своеобразным Купидоном весьма утопичны.

images (6)В психическом разрезе полноценный синтез противоположностей возможен тогда, когда полярности соразмерны друг другу. Более того, полюса можно уравновесить лишь в определенной позиции, из которой их можно в достаточной мере контролировать. Т.е. Украина должна быть при такой ситуации оперативным центром влияния в обоих направлениях, тогда как Запад и Восток должны быть соразмерны друг другу и согласовывать свои позиции относительно этого центра. Поскольку такой ситуации не наблюдается, и для нее нет реальных оснований, маркер украинской идентичности как «центра Европы» имеет чисто символический маргинальный статус, он отходит на второй план, тогда как дискурсивный поиск самоидентификации продолжается.

Куда более реалистична в этом смысле «концепция украинской культуры как культуры пограничья между Востоком и Западом, разнородные составляющие которой, сплетенные между собой, представляют, по сути, ее идентичность» (О. Гнатюк). Этой концепции соответствует метафора моста, соединяющего два берега. Такой образ Украины вполне вписывается в актуальную ситуацию. Украина как симбиоз, как медиатор, как трикстер. Основной проблемой такой идентичности является зависимость от интересов Востока и Запада, их настроения, взаимоотношений. Любой их конфликт способен потенциально превратить Украину в жертву. Тем не менее, такое положение позволяет до определенной степени манипулировать соседями.

Из-за того, что Украина уже была полем сражения Запада с Востоком, память и травмы об этом ещё живы в коллективном сознании. Соответственно, не могла не появиться концепция украинской культуры как «поля, на котором разразилась битва между двумя чужими и абсолютно враждебными друг другу цивилизациями». Формирование идентичности на основе подобного опыта – очень сложный сценарий, предполагающий внутренние конфликты и фрустрации, проблемы консолидации общества, что сегодня является объективным фактом. Разделение Украины на Западную и Восточную в составе единого государства не удовлетворяет психически полноценной конфигурации идентичности.

Одним из способов отреагирования противостояния Востока и Запада является крен в сторону Запада – «уверенность в особенной (недооцененной) роли защитника европейских ценностей, а также в культурном превосходстве Запада». В этой позиции подтверждается неполнота «центра Европы» и проявляется негативное отношение к Востоку, под которым понимается Россия и азиатскость.

Умерить этот крен призваны попытки нейтрализации маркера России\Востока как антагониста. Например, Л. Кучма акцентирует на том, что украинскими маркерами самоидентификации являются государственные границы, природный ландшафт, плотность населения, название страны и народа, ментальные качества общества – свободолюбие, индивидуализм, трудолюбие, желание работать на себя, история и культура. Это все якобы подтверждает, что «Украина – не Россия», однако в этом «не» предпринимается попытка уйти от негации, репрезентации соседа как врага или соперника.

Несмотря на все эти хитрые виражи, алгоритм, в соответствии с которым появляются дискурсы украинской идентичности подчинен своей логике и механике. Украина отреагирует «проклятие двойственности». В частности, это проявляется в том, что «положение между Востоком и Западом в глазах интеллектуалов …представлялось либо ценностью, либо же недостатком» (О. Гнатюк).

 Field-of-Sunflowers-KentuckyВ сущности, оба варианта являются крайностями, и обе стороны это понимают, однако в такой ситуации приходить к какому-то конструктивному и согласованному пониманию идентичности ещё сложнее. Для идентичности нужна такая конфигурация маркеров, которая не вызывает раздражения и с которой согласно общество. Такого эффекта невозможно добиться, когда внутри общества складывается дискурс о проблемности положения «между».

Фактически, Украина оказалась в ситуации коллективного невроза, который не может пройти бесследно. Её местоположение «между» не позволяет выйти без потерь из этой игры. Это обязательно цугцванг – наказание двойственности. Крен в сторону Запада – это не только надежда, но и унижение. Украина несет на себе клеймо неполноценности и отсталости Восточной Европы, что порождает чувство дискомфорта и проблемы с самооценкой. Крен в сторону более сильного Востока – это снова унижение и стопорение. Попытка считать себя в «центре» – это самообман и преувеличение, о котором подозревают и догадываются. Попытка быть медиатором и даже трикстером – это ситуация, в которой Украина становится жертвой или объектом шантажа с обеих сторон. Ни одно из этих условий не позволяет выставить психически позитивные маркеры самоидентификации.

Отреагировать эту невротическую ситуацию чрезвычайно сложно. Как следствие, в метании воспаленного разума (русофоны-украинофоны, параллельные идентичности, две Украины, советскость-антисоветскость, Донбасс и Галиция и пр.) наступает усталость, результатом которой является признание Украины как амбивалентной и пестрой страны контрастов. Появляется тезис «о коренном поделе Украины и внутренней амбивалентности общества, все еще остающегося на историческом распутье и фатально не способного превозмочь исторический разрыв между Востоком и Западом» (О. Гнатюк). Возникают даже идеи строить на таком основании идентичность.

Всё это свидетельствует лишь о том, что стороны ни о чем не договорились, никакого согласия, в общем-то, получено не было. Идентичность нации по-прежнему зиждется на шатком основании. Ситуация усталости продуцирует идеи о том, что ««украинскость» проявляется в крайней поляризации противоположностей и отсутствии «золотой середины»». Психически все эти комплексы представлений являются тщетными попытками придти к консолидации и согласию.

Чтобы уйти от невроза, предлагается обесценить вообще ситуацию, убегая в абстракции: «…если согласиться с мнением, что формула «Восток – Запад» всего лишь интеллектуальная конструкция, то мы не увидим ничего фатального в украинском «случае»» (О. Гнатюк). Такая уловка психического отрицания способна сработать лишь временно, пока стороны не накопили достаточно сил и энтузиазма согласовывать маркеры самоидентификации дальше.

Есть и другие варианты: «Мы должны еще прийти в Европу: так же как когда-то древний народ смог вернуться на свою землю, так и Украина должна искать собственные пути, чтобы найти свой контекст в мире» (О. Гнатюк).

Чтобы двигаться быстрее в этом направлении, был выбран вполне благоразумный подход – усилились европейские контакты украинской творческой интеллигенции, возникло много публикаций, посвященных европейским и американским связям украинской культуры и т.д. Чтобы уж наверняка притянуть внимание из развитых цивилизаций, невозможно обойтись без сексуальной проблематики. «Полевые исследования украинского секса» О. Забужко или же звучащие сегодня на весь мир акции Femen – это все попытки прорваться в глобальный контекст.

Без внимания и интереса извне исключительность украинской идентичности не доставляет никакого удовольствия, её нельзя никому продать, она не дает никаких преимуществ. В последнем случае – не все так безнадежно, ибо в исключительную украинскую идентичность можно спрятаться, особенно если тот или иной индивид осознает, что он никому не нужен и не интересен. Это иллюстрирует множество идей – бегство в традиционализм, в глубинный космос, в родную традицию, в крестьянство, в изоляционизм, в автохтонизм, в метафизику оседлости. Конечно же, и такое бегство наказуемо. При таком подходе проблема идентичности только усугубляется, поскольку все современное начинает психически рассматриваться как угроза традиционному.

Одной из стратегий самоутверждения и формирования идентичности в ситуации «между» является ненависть или презрение к соседу. Именно поэтому возникают дискурсы, при которых украинский язык противопоставляется русскому, а на русском «разговаривает КГБ» и т.д.

images (7)Выбор способов отреагирования украинского невроза идентичности, несмотря на свою подчиненность определенным алгоритмам и схемам, практически не ограничен с точки зрения формы. В принципе, психоаналитически Украина требует всего-навсего уважения, почитания и признания со стороны соседей. Из-за того, что и Восток, и Запад смотрят на Украину «сверху вниз», она не может себя нормально идентифицировать, потому что учет мнения соседей чреват потерей самоуважения, тогда как игнорирование их мнения чревато солипсизмом, шизофренией, выпадением из контекста. В истории известны случаи, когда народы выкристаллизовывали свою идентичность через солипсизм, но здесь необычайно важно, чтобы в это верил как народ, так и те, кто с ним соприкасается. Именно эта потребность самоутверждения стоит и за «богоизбранничеством», и за «высшими расами».

Пожалуй, наиболее дремучими и губительными способами отреагирования невроза идентичности является «отсутствие готовности к межкультурному диалогу», причина которого – утрата самолюбия, неуважение к самому себе, к собственной культуре и одновременно неприязнь к Иному, самоотречение и самоотчужденность, провинциальность. Такие типы реагирования носят характер патологии и их практически невозможно преодолеть без жестких внешних условий.

Поскольку осознавать «провинциальность» и неуважение к себе унизительно и травматично, а бороться с этим нет сил, то нехитрым способом залатать эту дыру является представление о самодостаточности украинской культуры, которое отстаивали В. Неборак, Г. Сковорода и пр. В таком ключе провинциальность перестаёт выглядеть проблемой, мнение соседей тоже кажется вторичным, сохраняется иллюзия комфорта. Естественно, без последствий тут обойтись невозможно, поскольку от увлечения самодостаточностью формируется угроза отчужденности и отсталости.

В принципе, и вопрос отчужденности и отсталости можно разрешить, если принять представление о том, что на Западе – дикий капитализм, а на Востоке – душа! Все обосновано, ведь на Востоке встает Солнце! Степень ироничности аргументации выбирается в соответствии с потребностями и возможностями. Будут дополнительные силы, идентичность будет тяготеть на Запад – к более развитым формам. Будет потребность в отдыхе – идентичность будет самодостаточной, самобытной и провинциальной (в тени). Не будет сил сопротивляться, не будет ресурсов отдыхать – и в азиатском деспотичном Востоке можно будет увидеть душу и Солнце! Данная вариативность идей отчетливо демонстрирует, что национальная идентичность украинцев не в состоянии ни найти, ни сконфигурировать четкие маркеры.

Выхода тут может быть два – или ждать неопределенное время, пока они самопроизвольно не сконфигурируются, или искать основания самоидентификации, которые не воспроизводят двойственность – это может быть, к примеру, рыночная экономика, основанная на удовлетворении первичных потребностей,  модернизация. 

Заключение

Поиск самоидентификафии сводится к вопросу нахождения маркеров, на основании которых нация формирует представление о себе. Это маркеры прошлого, будущего, места, самооценки (самопрезентации и репрезентации чужого). Эти маркеры должны быть согласованы между собой и сконфигурированы оптимальным образом. Процесс этого согласования и конфигурации – не только интеллектуальный, но и психический.  Соответственно, принятие обществом единой самоидентификации обусловлено не только идейным конструктом, но и психическими условиями.

Поскольку украинская самоидентификация является незавершенной, интеллигенция предлагает нарративы с разнообразными конфигурациями маркеров. Наиболее общим нарративом, репрезентирующим множество концепций украинской идентичности, является метафора “между Востоком и Западом”. Психически ситуация “между” отображает пеструю гамму переживаний, которые воплощаются в разнообразии нарративов со следующими структурами:

- между, но “над” противоположностями. Сценарий работает только абстрактно-символически и локально, поскольку полюса не признают Украину за центр влияния и несоразмерны друг другу. Следовательно, нарратив про Украину как центр Европы психически целостно не реализуется;

- между и “посреди” противоположностей. Сценарий психически предполагает угрозу нахождения в пограничной ситуации, в которой всегда есть риск стать жертвой влияния обоих полюсов. Следовательно, нарратив про Украину как мост между Востоком и Западом в актуальности невротичен и противоречив. Он имеет коннотации с делением страны на Восточную и Западную и пр. Подобные маркеры не ведут к целостности и усугубляют проблему самоидентификации. Положение «посреди» соответствует концепции амбивалентной украинской идентичности;

- между, но с отклонением в сторону Запада. Концепции украинской евроинтеграции психически опираются на маркеры удаленного позитивного будущего, но латентно предполагают неприятное снижение самооценки на фоне развитых государств. Т.е. маркер будущего вступает в конфликт с маркером самооценки, что создает проблему самоидентификации;

- между, но с изоляцией от Востока. Это отклонение – не обязательно, но может предполагать репрезентацию Востока как антагониста, что чревато проблемами с Восточной Украиной и вытекающей социальной фрустрацией. В более мягком варианте данной структуре соответствуют нарративы об отличиях украинцев от русских («Украина – не Россия»), нарративы о негативном колониальном прошлом Украины в составе России и т.п.

images (8)Процесс отреагирования положения «между» расщепляется на множество побочных структур и вытекающих из них нарративов идентичности: украинцам следует уйти внутрь себя (автохтонность) или открыться перед всеми, принять свою самодостаточность или стремиться за внешними идеалами, искать внутреннее ядро или оставить его размытым, принять собственную амбивалентность или трансформировать ее в целостность, сделать монокультурную идентичность или многокультурную и т.д. Такой дискурс может расщепляться бесконечно.

Основная проблема украинской самоидентификации состоит в том, что многие ее маркеры на данном этапе невозможно без потерь психически согласовать ни друг с другом, ни с коллективным опытом населения, ни с реальностью…

Источники:

  1. Гнатюк, О. Мiж Сходом i Заходом, in Прощання з імперією Українські дискусії про ідентичність, Київ, Изд. Критика, стр. 343-423.
  2. Кучма, Л. Украина – не Россия. – М.: Время, 2004. – 560 с.
Апублікавана ў Артыкулы, Гісторыя ідэй, Грамадазнаўства, Навіны, Палітыка, Рознае з тэгамі , , , , . Спасылка на гэты запіс. Падпісацца на RSS-стужку, каб сачыць за камэнтарамі.

(C) 2012-2013 Кансэрватыўны цэнтар NOMOS.

Рекомендуем заказать магистерскую работу