Пётр Петровский. Рациональные и иррациональные аспекты гендера в философии Юлиуса Эволы и Жоржа Батая

Итальянский консерватор Юлиус Эвола

Итальянский консерватор Юлиус Эвола

Социальная философия рассматривает различные аспекты жизни общества. Одним из фундаментальных и основных понятий социальных отношений является понятие пола. Для того чтобы отличать изучение пола в социальной философии, то есть в контексте социальных отношений и процессов, от изучения в иных сферах, принято использовать понятие гендер. Гендер является для нас социальным полом. Именно социальное проявление пола нас будет интересовать в этой статье.

Социальная философия гендера является одной из самых сложных и проблематичных. Это связывается нами с тем, что именно в данной сфере рациональные общественные отношения напрямую сталкиваются с громадной топикой иррационального. В этой связи мы обратимся к двум авторам, рефлексии которых связаны с выявлением иррационального в социальной философии гендера. Наш выбор еще объясняется их различными, а порой и противоположными подходами в рассмотрении выбранной темы. Один из них, Жорж Батай, с левых позиций приходит к разработке «сакральной социологии», где выявляет структурные закономерности гендерных отношений. Другой, Юлиус Эвола, с правых позиций иллюстрирует гендер как метафизическую сущность духовной реализации личности. Но, несмотря на различные подходы, этих авторов объединяет топика иррационального как базисный нарратив в рассмотрении гендера.

Сакральность половых отношений. Ю. Эвола и Ж. Батай рассматривают гендер и все отношения с ним связанные как сакральные. Эвола видит в сакральности гендера божественную природу человека. Вспоминая греческие мифы, философ указывает на миф об андрогине. Миф для Эволы – это ключ к пониманию гендера. Андрогинное состояние равносильно бытию. Все мифы об андрогине одновременно утверждают о глубине, полноценности и цельности его природы. Падение, отход, раздвоение, по Эволе, становятся условием разорванного, а, следовательно, и смертного бытия, то есть уже не первородного дуализма, а второстепенного, аномального раздвоения. Переход от андрогинной целостности к двойственности проявляется в утрате бытия. В контексте такого подхода Эвола констатирует: «эротический импульс – это стремление преодолеть последствия падения, то есть экзистенциальную двойственность, и тем самым восстановить первообразное состояние» [3, с. 73]. Это влечение, природа эроса имеет качество неистовства, которое не регулируется рациональным, мыслительным действом. Эвола отмечает, что  «эротическая магия» -  это чистое, священное, связанное с последовательной сверхчувственной волей к абсолютному бытию.

Ж. Батай видит гендерные отношения в дуальной схеме животное-человек. Согласно Батаю, отрицание естественности сексуальных отношений, ограничение их социальными запретами и табу является одним из факторов, который позволяет животному существу впервые выйти из природы, начать отстраивать отдельную от нее сферу жизни, подчиненную рационалистической пользе, накоплению богатств, производству, труду и, с другой стороны, в новых условиях налаживать обратную связь с этим проклятым, запретным, нечеловеческим элементом, но теперь уже как «сакральным». Эта обратная связь дает человеку выйти в бурную стихию празднества, оргии, растраты, встать вровень с запретом, который и создал его. Человек не возвращается вспять к животному, но в интенсивности своего опыта, на грани саморазрушения обретает, то тотальное переживание, которое пропускает через него огромный поток энергий, дает пережить безмерную полноту бытия, огромную полноту сил – божественное. Высочайший из доступных человеку опытов лежит в импульсах расположенных внутри его собственного тела.

Французский мыслитель, философ, социолог и  культуролог Жорж Батай

Французский мыслитель, философ, социолог и культуролог Жорж Батай

По мысли Батая, рациональное, мыслительное несоизмеримо с сакральным миром гендера. Батай констатирует: «Никогда мысль не будет смешивать эту проклятую область [гендер – П. П.] с умопостигаемой человечностью, которую только и кладет в свою основу» [1, с. 14]. Мысль по Батаю является преградой сакрального, иррационального. Она не дает открыть всю природу бытия, устанавливая рациональные правила поведения, накладывая табу, уничтожая свободу. Но гендер не исчезает. Мысль ограничивает вожделения и претворяет взрыв желаний. Мысль не способна отрицать в человеке гендер. Перед ней стоит проблема регламентации. И эта регламентация создает поразительное явление – бытие к запрету.

Инициация – социальное проявление гендера. Батай и Эвола по-разному рассматривают проблему инициации в социальном дискурсе. Юлиус Эвола утверждает, что половая принадлежность это задание. И выполнение этого задания является базисным фактором метафизической реализации. Мыслитель подчеркивает важность этой точки жизни и ее тяжелое проявление: «Зарождение полового чувства связано с потрясением, которое усиленное особенностями организма, наследственными болезнями, родовыми недостатками, а также иными психическими травмами, мешающими бороться с кризисом, — все это может вызвать острую форму душевной болезни» [3, с. 103-104].

Ребенок, который не имел прямой связи с гендерной топикой в процессе инициации переступает порог нового мира. Эвола делает акцент на символизме обрядности инициации. Во-первых, ритуал инициации воспроизводит смерть и новорождение. В этой связке проявляется получение нового имени, забвение предшествующей жизни, овладение тайным языком и вступление в связь с мистическими силами. Во-вторых, вирильность, духовное мужество, выступает обособленно от физического пола, к внешним признакам добавляется становление человека в соответствии со своим полом. После его прохождения человек выходит из-под власти матери и становится равноправным членом взрослого «гендерного» общества. В качестве итога инициации Эвола указывает на трансценденцию гендера [4, с. 107].

Для Батая инициация выступает в роли включения члена общества в тотальность бытия. Эта тотальность, по Батаю, исходит в единстве противоположностей и проявляется в бытии-к-запрету. «Дети – не что иное, как животные становящиеся людьми – хотя происходит это не по их инициативе» — пишет Батай [1, с. 49]. Человек открывает новую топику, где соседствует мораль и разврат, добро и зло, ужас и желание, имеются запреты и способы их нарушить. Именно это действо нового статуса открывает бывшему ребенку новый мир сакрального, в котором эротическое, гендерное имеет непосредственно одну из центральных ролей.

Роль женщины. Эвола и Батай сходятся в пассивной и безинициативной роли женщины в гендерных отношениях. Они наделяют ее качеством вожделения, искушения, а также дара. Рассматривая проблему запрета на инцест и рефлексии над исследованиями Клода Леви-Стросса, Жорж Батай приходит к теоретическим дополнениям его концепции. Согласно Леви-Строссу запрет на инцест связан с практикой обмена женами. Принцип щедрости руководит данным обменом, который всегда имеет церемониальный характер. Женщина выступает в данном акте как «потлач», что для Клода Леви-Стросса является «тотальным социальным фактом». Но для Батая такое утверждение неполно. В связи с этим мыслитель рассматривает женщину не как предмет, но как объект полового вожделения, в отношениях с которым открывается весь спектр бытия-к-запрету. Но женщина не только дар, но и теллурическое существо. Эвола и Батай указывают, на жесткие ограничения социального участия женщин в моменты менструаций и в период деторождения. Это вызывается ужасом перед желанием и регулированием данной ситуации жесткими ограничениями и табу в различных ритуалах. В этом отношении женщина – это ключ перманентной инициации, ворота в трансцендентность.

Брак и семья. Жорж Батай рассматривает брак и институт семьи как внеэротическую сексуальную топику. Согласно мыслителю сексуальность и эротизм не равносильны. Брак и семья имеет узаконенную и легитимную социальную институализацию, где, по Батаю, половые отношения сопряжены с привычкой. Топика эротизма, в свою очередь, связывается с областью отграниченной нарушением правил. В этой связи гендерные отношения в браке не являются эротическими. По Батаю они представляют собой ценность для рода: «чаще всего экономическая ценность передаваемой женщины способствует тому, чтобы минимизировать эротический аспект перехода, и в этом плане брак получил смысл привычки, притупляющей желание и сводящей отношение на нет» [1, с. 99]. Этими словами Батай ограничивает институт брака прагматичной функциональностью и прослеживает нивелировку в нем иррациональных элементов гендера.

Юлиус Эвола, наоборот, усматривает в браке довольно широкий пласт иррациональных элементов. У автора семья и брак рассматриваются как таинства. Конечно, мыслитель находит в институте традиционного брака интересы рода, проявлявшиеся в ограниченности права выбора супруга. Но, при этом, Эвола иллюстрирует инициатический характер таинства брака и сакральный смысл семьи. Анализируя ритуалы бракосочетания у различных народов, автор приходит к выводу, что брак и семья рассматривались как микрокосм, модель бытия, где супруги выполняли роли взаимодополнения.

Литература

  1. Батай, Ж. История эротизма / Жорж Батай, пер. с фр. Б. Скуратова, под ред. К. Голубович и О. Тимофеевой. – М., 2007.
  2. Дугин, А. Г. Философия традиционализма / Александр Гельевич Дугин. – М., 2002.
  3. Эвола, Ю. Метафизика пола / Юлиус Эвола, пер. с фр. В. И. Русинов. – М., 1996.
  4. Эвола, Ю. Оседлать тигра / Юлиус Эвола, пер. с италь. В. Ванюшкиной. – СПб., 2005.
  5. Eliade Mircea. Sacrum i profanum / Mircea Eliade, przekład z niemieckiej Roberta Reczke – Warszawa, 1999.
Апублікавана ў Гісторыя ідэй, Навіны, Рознае з тэгамі , , , , , , , , , . Спасылка на гэты запіс. Падпісацца на RSS-стужку, каб сачыць за камэнтарамі.

Дадаць каментар

(C) 2012-2013 Кансэрватыўны цэнтар NOMOS.

Рекомендуем заказать магистерскую работу